четверг, 22 октября 2015 г.

Русский криминальный психотип и каннибал Маслич


Бывший прокурор, учёный-криминалист Сергей Воронин связывает криминальный тип русской преступности с «русским характером»: низкая религиозность, неспособность к систематическому труду, истероидность. Он поясняет эти особенности на примере каннибала Маслича.
Воронин отработал в силовых органах (прокуратура, преподавание в вузах МВД) около тридцати лет. Он, кроме того, что практик – сторонник теорий Ломброзо и психоанализа. В своей учебной книге «Преступные психотипы: теолого–криминологический анализ преступного поведения» (Красноярск. Международный институт судебных экспертиз  и права, 2012) он описывает, как влияет характер той или иной нации, а также конфессиональная принадлежность на особенности криминального психотипа. Мы публикуем отрывок из его книги, посвящённый «русскому характеру» (в сокращении).
***
Перед тем, как приступить к исследованию русского преступного психотипа, сразу же отметим условность самого этого термина – «русский христианин». Исторически сложилось так, что русскому народу вообще свойственен крайне низкий уровень религиозности. Он вспоминает о Боге лишь в самые тяжелые моменты своей жизни: в момент смертельной опасности, тяжелой болезни, войны и т.д. В остальное время русский человек живет по принципу абсолютного нигилиста: я не лезу в дела Бога, пускай и Он не лезет в мои дела!
***
Не в малой степени русскому пьянству способствует и исторически сложившееся отношение православной церкви к спиртным напиткам. Например, мы считаем, что евхаристия и прочие церковные обряды, так или иначе связанные с употреблением вина – это прямой путь к алкоголизму русской нации, узаконенный христианской церковью, с подведённой под это идеологической платформой и красивой риторикой «богослужения». Да и сама евхаристия очень напоминает обряд инициации вампиров. «Пейте вино, это – моя кровь!» – говорил Иисус своим ученикам, что они и делают до сих пор, во всем христианском мире, стараниями «дорогого» Учителя.
***
Экзистенциализм русского человека доведён до крайности и насквозь пропитан духом садомазохизма, часто ведущим к полному разрушению личности как в моральном, так и физическом плане. Пьянство – лишь одно из проявлений такого саморазрушения, которому русский человек отдаётся самозабвенно, со всей страстностью своей необузданной натуры. Саморазрушитель вообще, как известно, несёт в себе мощный деструктивный заряд, в т.ч. направленный на окружающих людей. Может быть это отчасти объясняет то обстоятельство, что русский человек испокон веков является прекрасным воином, и гораздо в меньшей степени – строителем.
***
Испытывая ипохондрию и жесточайшую скуку от ежедневного систематического труда, русский человек в силу эмоционально-волевых особенностей его психотипа более склонен к аффектированным поступкам, часто направленным на разрушение, чем на созидание. Не случайно энергетике русского преступника более отвечают преступления корыстно-насильственной направленности. Здесь есть агрессия и побуждающий к активным, часто разрушительным действиям, весьма привлекательный для русского человека корыстный мотив.
***
Однако доведённый до крайности русский экзистенциализм проявляется и здесь – русский человек может успешно создавать, когда им овладевает глобальная национальная идея, например, всемирного общественного переустройства (опять же осуществляемого в соответствии с русскими представлениями о «всемирном счастье»). Поэтому вполне очевидно, что коммунизм как теория садомазохистского толка бросил семена на весьма благодатную российскую почву – ведь пожертвовать собой во имя даже самой абсурдной и утопичной идеи для русского человека гораздо легче, чем заниматься ежедневным систематическим трудом созидания.
***
Весьма своеобразное отношение в России и к уголовщине. Фёдор Иванович Шаляпин в своих мемуарах по этому поводу писал: «Игра в разбойники привлекательна, вероятно, для всех детей повсюду, во всём мире. В ней много романтического – враг, опасность, приключения. Но особенно любима эта игра российскими детьми. Едва ли где-нибудь в другой стране разбойники занимают такое большое место в воображении и играх детей, как у нас.
***
Это косвенно подтверждают и данные обследований осуждённых в одной из исправительных колоний строгого режима Московской области, полученные психиатрами-экспертами института им. Сербского.
Было установлено, что 75% обследованных имели различные психические расстройства, из них 8,9% были признаны психопатами возбудимого круга. По данным Ю.М.Антоняна этот процент психопатов возбудимого круга в ИК строгого режима несколько варьирует и составляет 14,7%.
***
Особый интерес для криминолога представляет открытое Ломброзо явление аналгезии – притуплённой чувствительности преступников к боли. Это явление уже само по себе является абсолютно устойчивым симптомом многих форм психических расстройств, что также косвенно подтверждает наши данные о высоком проценте распространения психопатий среди осуждённых. Работая помощником прокурора по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях, не раз доводилось убеждаться в истинности данного вывода. И речь идёт не столько о проглоченных гвоздях и пуговицах, пришитых к телу, сколько о безразличном, поистине экзистенциальном отношении к своему здоровью и жизни.
В этой связи вспоминаются случаи массового «харакири» или «секуку» по-русски осуждённых.
***
Русский человек в силу преобладающей в его национальном характере акцентуации конституционально-возбудимого типа весьма склонен к реактивным истероидным состояниям, бурным психопатическим концертам, преследующим цель эпатировать окружающих либо хотя бы привлечь внимание к своей персоне. Иногда формой такого эпатажного поведения является совершение экстраординарных преступлений.
В качестве примера приведем дело людоеда Александра Маслича, возбужденное в1994 годуРубцовской прокуратурой. В помещении штрафного изолятора исправительной колонии УБ-14/9 Рубцовска за различные нарушения режима находились осужденные Маслич, Дзюба и Голузов. Все трое практически ровесники. Александр Маслич в свои 23 года уже четыре раза был судим – грабежи и угоны. Алексей Голузов на два года постарше, а судимостей на одну меньше – все по кражам и грабежам. У третьего сокамерника, Алексея Дзюбы, в 23 года вторая судимость и тот же набор – грабёж, кража, угон. Правда, Маслич был единственным среди них, имеющим статью за убийство, – уже в колонии задушил осуждённого из-за «возникших неприязненных отношений».
Распорядок в ШИЗО спланирован и утверждён на века: подъём, отбой да прием пищи. В промежутках скучно. Можно спать, а можно и просто, одурев от ничегонеделания, «чесать» языки. Несмотря на меньший опыт «отсидок», самым заводным в компании оказался Дзюба. По вечерам он рассказывал страшилки да фантазировал: дескать, неплохо бы посмотреть на мир, а для этого безотказный способ перевода в другую колонию – убийство. За убийство осуждённого, как правило, много не дают – всегда можно сослаться на «самооборону», договорившись с группой свидетелей.
Дзюбе долго не пришлось уговаривать корешей – убить так убить, чего же проще! Тем более, что Маслич – специалист. Придумали задушить первого, кого подсадят к ним в камеру. Новый сотоварищ  оказался идеальным кандидатом. Во-первых, Л. был на десяток лет старше заговорщиков, во-вторых, дружелюбием не отличался.
Ночью, когда контролёр прикорнул на посту, Маслич и Дзюба накинулись на жертву. Но то ли Л. оказался посильнее, то ли поопытнее – ему удалось освободиться и отделаться синяками. На следующее утро, подыскав предлог, Л. перевёлся в другую камеру.
Троица затаилась в ожидании новой жертвы. Как-то вечером Дзюба предложил: «А что если нам человечинки попробовать? Людоедов обязательно на экспертизу в Москву отправят – покатаемся. А если повезёт – под придурков закосим!» Идея понравилась. Маслич припомнил, что когда был маленьким, слышал несколько историй, когда закрывали кафе и рестораны из-за того, что там, якобы, обнаруживали пирожки с человечиной. Саше тогда хотелось попробовать, как это все на вкус.
Голузов, по природе своей более инертный – он и выглядел недоразвитей всех – к предложению отнёсся без эмоций. Но ему тоже хотелось в Москву. Маслич чертил по вечерам на куске картона: «Хочется съесть кого-нибудь». Эта записка потом попадет в дело. Но больше в камеру никого не подсаживали. И однажды, когда Дзюба отправился спать, его сокамерников осенила идея: убить и съесть самого инициатора – Дзюбу. В тот же вечер Маслич  выработал план, как всегда сопровождая свои мысли рисунками: на карточке появился маленький расчленённый человечек и бачок для питьевой воды, водруженный на огонь.
«Жертвоприношение» было намечено на ближайшую ночь, но сорвалось – по коридору почти до утра осуждённых водили в душ. Дверь же в камеру, в которой сидели эти трое, была сетчатая, чтобы легко наблюдать за происходящим внутри. Но следующий день выдался на редкость спокойным. Контролёр отправился на пост, соседи в камерах угомонились, а Дзюба на удивление быстро заснул. Маслич и Голузов дождались до полуночи и приступили.
Перед тем, как задушить, Дзюбу из каких-то соображений разбудили. Маслич накинул жертве тесемку на шею, а послушный Голузов ухватил за ноги. Дзюба даже не сопротивлялся. Потом приступили к разделке тела обломками от безопасной бритвы. Лёгкое Масличу показалось темным и малоаппетитным, и он выбросил «требуху» в унитаз, куда перед этим вылили кровь жертвы.
Бачок для воды укрепили над унитазом, развели костер из одеяла и брюк Дзюбы. Как можно сварить мясо в камере с сетчатой дверью, чтобы контролер в трех метрах ничего не учуял? Следователи прокуратуры утверждают: именно сетчатая дверь и сыграла свою роль – дело происходило летом, на окнах только решетки без стекол, и дым из камеры выдувало сквозняком в окно. Осужденные из соседних камер потом рассказывали, что в «двойке» всю ночь пели песню «Белый лебедь на пруду» и смеялись.
В 6.15 утра патруль начал обход. «Эй, гражданин начальник, сначала к нам подойдите, – закричал Маслич. – Мы Дзюбу съели! По-настоящему!». Уже находясь в следственном изоляторе в ожидании суда, Маслич задушил ещё одного сокамерника, который проиграл ему в карты, а отдать не смог.
В деле Маслича зафиксировано, что, являясь сиротой, в 12 лет он попал в интернат для малолетних преступников, где в течение ряда лет подвергался чудовищным издевательствам со стороны других подростков с трудной судьбой – пыткам, избиениям, изнасилованиям. Описание этих издевательств Масличем в ходе судебного допроса вызвало у многих присяжных заседателей слезы. Именно тогда закладывалась экзистенциальная сущность будущего убийцы-людоеда, поклявшегося на крови всей своей жизнью жестоко отомстить уголовному миру.
Поэтому не случайно, что всеми жертвами Маслича были осужденные ИК и заключенные СИЗО. Изученные нами заключения судебно-медицинских заключений показали, что мы имеем дело скорее не с реальным людоедством, а с его искусной симуляцией: органы и части человеческих тел были лишь надкусаны Масличем.
В этом и состоит квинтэссенция «русского куража» – некая бравада, дескать, смотрите и удивляйтесь, какой я омерзительный и страшный тип! Судебно-следственная практика показывает, что многие преступления корыстно-насильственной направленности и преступления против личности, совершённые в России, содержат элементы этого «куража»: маниакального, абсурдного желания эпатировать общество, запомниться хотя бы в таком варианте.
***
Ещё один экзистенциальный штрих в национальном психотипе преступника – отношение русского человека к власти и правоохранительным органам. Садомазохизм русского человека весьма своеобразно проявляется и здесь. В российской ментальности присутствует стойкое неприятие официальной власти, а противодействие ей (причем в любых, иногда совершенно абсурдных формах) часто оценивается обществом как проявление мужской доблести.
К такому выводу подводят многочисленные наблюдения за поведением задержанных в дежурных частях ОВД России. Бравадное, откровенно вызывающее поведение задержанных лиц по отношению к сотрудникам милиции, как правило, заканчивается одним и тем же – применением к «буйному» богатого арсенала спецсредств, в т.ч. милицейского «ноу-хау» под трогательным названием «поза кубика-рубика».
Понятно, что в этом факте ничего замечательного для нашего исследования нет, но любопытно другое, возвращаясь в камеру, «жертва полицейского произвола» с гордостью рассказывает сокамерникам об изуверствах сотрудников милиции по отношению к нему, моментально окружая себя ореолом народного мученика. Это и есть экзистенциализм в действии, обусловленный историческими условиями развития российского государства, выработавшими у русского человека абсолютно нигилистическое отношение к государственной власти и её представителям.
Правовой нигилизм гораздо в большей степени присущ русской ментальности, чем законопослушность, что определённо отличает нас от немцев и японцев, а также накладывает отпечаток на природу преступности в России как явления вообще.
+++
Ещё в Блоге Толкователя о русском психотипе:
Американский демограф Эберстадт объясняет африканскую сверхсмертность в России и неудовлетворённость жизнью некой «русской болезнью». Скорее всего, в её основе лежит глубокая депрессия в обществе. А ещё одни американские учёные выдвинули гипотезу, что ощущение несчастья – заразительно.
***
Алкоголь вовлечен в 86% убийств, 72% разбойных нападений, 64% сексуальных преступлений, 57% случаев бытового насилия и 54% случаев насилия над детьми. При увеличении продажи водки на 1% рост уровня убийств среди мужчин вырастает на 1,1%. В России/СССР минимальный уровень убийств пришёлся на пик горбачёвской антиалкогольной кампании, в 1986 году.
+++
http://ttolk.ru/?p=25136

Комментариев нет:

Отправить комментарий